/ Польша-Калининград

«Надо реализовать возможности, которые появились в связи с предстоящим ЧМ-2018»

Взаимоотношения между Калининградской областью и Польшей во много развиваются парадоксально. С одной стороны – обмен санкциями и запрет на ввоз польских продуктов. С другой – действующий режим малого приграничного передвижения, позволяющий калининградцам запросто отправиться за продуктами в Польшу самостоятельно. О текущем состоянии дел в отношениях между нашей областью и её западным соседом мы побеседовали с Анной-Марией Дынэр (на фото) – координатором программы «Восточная Европа» в Польском институте международных дел (институт является уполномоченным советником польского правительства и МИД).

– Отношения России и Евросоюза переживают непростые времена. Как Вы на этом фоне охарактеризуете состояние трансграничного сотрудничества между Калининградской областью и Польшей?

– Я бы разделяла так называемую «большую политику» и экономику. И ещё бы отдельно говорила о России в целом и о Калининградской области в частности. Это очень разные вещи. Ведь Польша граничит только с Калининградской областью, за счёт этого у неё очень много экономических и гуманитарных связей с этим регионом. С другими регионами России таких серьёзных связей уже нет. Несмотря на ворох проблем, включая санкции Евросоюза и контрсанкции РФ, отношения между Польшей, включая политические, и областью не испортились, хотя люди этого очень сильно боялись в 2014 году. Более того – мы видим, что отношения в некоторых секторах развиваются, ну или, по крайней мере, поддерживаются экономические контакты, включая торговлю. Кроме того, сохранились связи между людьми. Для Калининградской области большую роль играет, прежде всего, МПП – местное приграничное передвижение, которое до сих пор существует и является примером дружественного движения двух стран навстречу друг другу.

 

– Можно ли подвести итоги, как санкции сказались на динамике отношений и на жизни в приграничье и как они отразились на приграничных польских территориях?

– Сегодня точно оценить невозможно. Но ясно, что российское эмбарго на продукты питания очень сильно повлияло на торговлю между Польшей и Россией. Однако здесь надо принимать во внимание, что и польские агрофирмы многое сделали для того, чтобы перекинуть российский экспорт на другие страны. Частично это удалось. Из-за закрытия российского продуктового рынка у польских предприятий возникли временные проблемы, но они справились с ситуацией. Оказалось, что польские продукты настолько хороши и востребованы, что для них удалось найти иные рынки.

Большая политика оказывает влияние на торговлю, но забывать не стоит и об экономическом кризисе в России, проблемах с рублем, низкими ценами на нефть и так далее.

Это тоже способствует оттоку иностранного капитала из России. Но есть и компании, которые, наоборот, сейчас ищут возможности выхода на российский рынок.

 

– О каких компаниях прежде всего идёт речь?

– Пока рано об этом говорить, но у нас постоянно появляется информация и слухи, что польские компании рассматривают и изучают российский рынок, обдумывают возможности сотрудничества. Мы понимаем, падение российского рынка – это не навсегда. Если брать перспективность рынка, то она, наверное, вернётся. Прогнозы Всемирного банка и аналогичных организаций уже говорят, что к 2018-2019 годам ВВП России будет расти. Поэтому, если в будущем улучшатся политические отношения, то и рынок будет перспективным. Польские инвесторы всегда думают о возможности вкладывать деньги в Россию и Калининградскую область, но они вынуждены принимать во внимание и политическую ситуацию. И получается, что предприятия оказываются заложниками политики. Тем более сегодня. Например, мы видим ситуацию с российско-польскими переговорами о лицензиях для польских дальнобойщиков, которые идут транзитом по России. Такая проблема при нормальных отношениях вообще не должна выходить на такой высокий уровень. Но, к несчастью, именно так и происходит.

 

– А польский бизнес ждёт роста российского ВВП?

– Полагаю, что да. Хорошие отношения с Россией помогают развивать Варминско-Мазурское воеводство, непосредственно граничащее с Калининградской областью. Не могу назвать воеводство самым бедным регионом Польши, но там была самая большая безработица. МПП хорошо повлияло на его экономику, особенно за счёт сферы услуг. Развиваются не только магазины, куда россияне приезжают за покупками, но и гостиницы, и спа-центры, и прочая инфраструктура.

 

– По последним данным число поездок калининградцев в Польшу в прошлом году сократилось (на 660 тысяч пересечений границы меньше). Уменьшилась и сумма денег, которую жители области оставляли в Польше. Некоторые эксперты говорят, что калининградцы будут ездить за покупками в Польшу только по праздникам. Как поляки реагируют на такое развитие событий?

– Это негативно сказывается на приграничных городках и крупных городах вроде Ольштына. График изменения статистики пересечения границы отлично коррелирует с графиком изменения курса рубля. Падал рубль – люди меньше ездили за покупками за границу. В данном случае виноват как раз российский кризис.

Но владельцы магазинов, построенных в последнее время в приграничных городах, боятся, что без россиян не будет достаточно покупателей.

Тогда придётся сокращать людей, которые там работают. При этом, насколько я знаю, некоторые товары, вроде стройматериалов и материалов для ремонта, по-прежнему пользуются спросом среди россиян.

 

– Насколько велика часть польских предприятий, ориентированных сугубо на калининградского потребителя?

– Конкретные цифры назвать не могу, но очевидно, что, благодаря калининградцам, безработица снижалась. Много рабочих мест было создано просто из-за того, что приезжали россияне за покупками. Для Польши в целом этот процесс эффекта не возымеет, но на проблемных регионах вдоль границы снижение трансграничной активности калининградцев сказывается.

 

– Можно ли сказать, что практика МПП оправдала ожидания?

– Разумеется. Поэтому главное ожидание теперь – чтобы МПП осталось таким как сейчас. МПП даёт возможности не только ездить друг к другу за покупками, но и узнавать друг друга. Это больше, чем поляки, стоящие в очередях за бензином или углём зимой, или русские, приезжающие за сыром.

Малое приграничное передвижение способствует развитию туризма, сотрудничества между школами и укрепляет культурные связи. Это здорово.

Многие люди уже имеют карточки МПП, активно пользуются режимом, никаких проблем тут нет. МПП позитивно повлияет на взаимоотношения регионов и может в будущем позитивно повлиять на политику ЕС, касающуюся визового режима с Россией. Ведь проект МПП служил своеобразным плацдармом для того, чтобы показать, что система работает, нарушения минимальны и связаны они, прежде всего, с автострадой S-7 (С-7) на Гданьск, которая выходит за территорию режима. МПП дало свои плоды и в Польше, и в России. Те же выводы можно сделать и по МПП Польши с Украиной – режим создаёт благоприятную атмосферу в приграничных районах.

Местные власти в районах МПП больше мотивированы думать о развитии инфраструктуры, связанной, в частности, с модернизацией погранпереходов. Вы помните, как погранпереход в Безледах выглядел 5-15 лет назад? Сравните с тем, как он выглядит сейчас. То же самое с Гроново – это вообще самый современный и крупный погранпереход на внешних границах Евросоюза. МПП может стать импульсом для развития и в других сферах.

 

– Вы хотите сказать, успех МПП влияет на восприятие Евросоюзом вопроса безвизового режима для россиян?

– Да, с самого начала так и задумывалось. Но мы говорим о 2012 годе, когда была совсем другая политическая обстановка. Тогда одной из составляющих этого проекта было то, что МПП станет именно плацдармом для проверки, как может работать безвизовый режим между Россией и Евросоюзом. Разумеется, проверялось это только на небольшой части территории и в определённом режиме.

Тем не менее, все хотели в будущем использовать пример МПП, чтобы упростить визовый режим для россиян, либо отменить визы полностью. Однако после событий 2014 года это уже не обсуждается.

Дело не только в плохих двусторонних отношениях ЕС с РФ, но и в том, что в ЕС разразился кризис с мигрантами, который больно ударил по отдельным членам союза и может перекинуться на другие страны. Раньше о таких масштабах миграции не думали. Возросла угроза терроризма. В связи с чем, боюсь, разговоров об упрощённых визах для россиян теперь быть не может.

 

– Видите ли Вы возможность расширить и улучшить функционирование МПП?

– Теоретически это можно сделать. Но для этого, правда, нужно решение Евросоюза. Польша подобные вопросы не решает в одиночку. ЕС должен будет согласиться на предложения польской стороны. В сегодняшних рамках отношений ЕС – Россия, к сожалению, это невозможно. Но в будущем было бы хорошо, чтобы, во-первых, Варминско-Мазурское воеводство полностью попало в зону МПП.

Во-вторых, можно было бы разрешить реализовывать МПП на морских погранпереходах – например, приплыть на яхте из Калининграда или Балтийска в Гданьск. Пути совершенствования МПП есть.

При этом порядка 1/3 жителей Калининградской области имеют карточки МПП. То есть все заинтересованные в малом приграничном передвижении и так участвуют в нем. В этом направлении больших изменений не будет. Все равно это успех для обеих сторон. И успех в плане сотрудничества пограничных служб. Российские и польские пограничники признают, что взаимодействие развивается. Полагаю, Калининградской области пригодится данный опыт в 2018 году, когда она примет Чемпионат мира по футболу.

 

– Если убрать политиков за скобки, на Ваш взгляд, польский бизнес и общество хотели бы упрощения или отмены виз для россиян?

– Мне кажется, что да. Для поездок в Россию европейцам приходится посещать консульство, подавать заявление на визу, ждать её получения несколько дней, заботиться о приглашении и страховых полисах. В то время как по Евросоюзу они свободно путешествуют без паспорта. Конечно, поэтому, имея выбор, они поедут в ту страну, которую посетить проще, где нет виз. Это касается и бизнесменов, и инвесторов.

В любом случае визы – препятствия для взаимоотношения между предпринимателями, да и просто между людьми, из разных стран.

Когда я собираюсь в Россию, передо мной также встает проблема виз со всей вытекающей бюрократией. Но сегодня, с учётом теперешней ситуации, мы этого не решим.

 

– Польский холдинг Cezar, производящий плинтусы и карнизы, заявил о планах прийти в Багратионовский район. Ранее Калининград посетила делегация польских аграриев. Смогут ли польские инвесторы заинтересоваться регионом всерьёз и извлечь прибыль из девальвации рубля?

– Каждая компания будет действовать самостоятельно. Польские предприятия будут оценивать риски. Самый главный риск, как ни странно, даже не экономика, а политические отношения. Опасения инвесторов, что они могут лишиться имущества или испытывать трудности по политическим мотивам, сильно меняют подход к вашей стране и калининградскому региону в частности.

 

– Зато контрабанды кризис, похоже, совсем не коснулся. С завидной частотой мы слышим, как на границе с Польшей конфискуют всё: от партий сигарет и еды до янтаря.

– Контрабанда была всегда, на любых границах. Мы можем посмеяться, но посмотрите на историю: в межвоенный период, в 20-е и 30-е годы прошлого века она тоже процветала. Торговые войны и эмбарго этому прямо способствуют. Если на одной стороне границы есть товар, который стоит дешевле, люди на другой стороне будут искать возможности, чтобы его купить. Это будет существовать всегда. Такова натура людей.

 

– Какой совет Вы можете дать калининградским властям, чтобы улучшить сотрудничество между Польшей и нашим регионом?

– Сложный вопрос. Сотрудничество-то уже есть, и оно вполне успешное.

Для начала надо реализовать возможности, которые появились в связи с предстоящим Чемпионатом мира по футболу 2018 года. Нужно развивать туризм и подумать о своей истории, сообразить, что делать со старыми замками крестоносцев и фортами.

Было бы отлично, если бы эта инфраструктура развивалась. Или национальный парк на Куршской косе – он же очень красив. Но если до сих пор не вся территория Калининградской области доступна для посещения иностранцами, развивать туризм сложновато. У Польши есть опыт содержания туристических зон в Мальборке и Гданьске, который мог бы быть полезен.

 

– Поляки-то захотят к нам приехать, имея под боком свои Гданьск и Мальборк?

– Если замки и иные объекты будут в хорошем состоянии, почему нет? У меня есть знакомые, которые ездили в Калининградскую область. По возвращению они жаловались, что многие объекты исторического наследия продолжают разрушаться, и даже эти развалины тяжело найти из-за отсутствия указателей. В самом Калининграде всё весьма сильно поменялось – есть туристическая карта, различные информационные стенды. Можно ходить по городу и ориентироваться по туристическим объектам. Здорово будет, если вы продолжите такие преобразования.

 

Фото: pism.pl


Читайте также